Фото: Виталий Носач, РБК-Украина
Сергей Щербина
главный редактор РБК-Украина
Милан Лелич
политический обозреватель РБК-Украина
Пропрезидентская партия "Слуга народа" одержала уверенную победу на досрочных парламентских выборах, получив около 250 мандатов в Верховной раде следующего созыва. Таким образом, впервые в украинской истории одна политсила оформила монопольное большинство.
Вскоре вся власть в стране окажется в руках президента Владимира Зеленского и его команды. Глава "Слуги народа" Дмитрий Разумков в интервью РБК-Украина рассказал о сотрудничестве с другими парламентскими партиями, подборе кандидатов в правительство и силовые структуры, люстрации и русском языке на Донбассе, а также о том, как самая многочисленная фракция будет поддерживать внутреннюю дисциплину.
Давайте начнем с главного – с коалиции. Она еще нужна “Слуге народа” или вы уже и напрягаться по этому поводу не будете?
У нас нет такого подхода, что “мы не будем напрягаться”. Мы были готовы и готовы сейчас говорить о коалиции с политическими силами, которые близки нам по идеологическим подходам, по ценностным вещам.
Действительно, мы хотели бы видеть в коалиции новые политические силы, такие же, как и мы. Единственное, у них должно быть адекватное желание сотрудничества. Быть в коалиции и работать вместе в парламенте – это не всегда одно и то же. Есть вещи, как, например, та же депутатская неприкосновенность. В этом плане мы уверены, что, по крайней мере, это должны поддержать другие политические силы, потому что они об этом говорили, точно так, как и мы. Им будет тяжело объяснить, почему они не голосуют за эти вещи, независимо от того, являются ли они частью коалиции или они являются частью оппозиции.
Если мы говорим про сегодняшние наши результаты – до конца еще все не посчитано – 250 с чем-то мандатов, 251, 252…
На скорость не влияет.
Как вам сказать. Хотелось бы больше. Нам, как и любой другой политической силе, хотелось бы, чтобы наших депутатов было больше. И мы к этому стремимся, защищаем результат, есть проблемы на округах, есть попытки сорвать выборы. Но я надеюсь, мы с этим справимся. Вы прекрасно знаете ситуацию с округом Пашинского (речь об округе №64, где баллотировался народный депутат Сергей Пашинский, – ред.). Есть не самые благоприятные расклады в Черниговской области.
Адекватная позиция партнеров по коалиции. Что вы под этим подразумеваете?
Имею в виду, что мы готовы работать. И мы говорили об этом еще в рамках кампании: есть позиции в комитетах, есть позиции в Кабинете министров, если мы говорим об исполнительной власти. Но мы в первую очередь хотели бы там видеть не людей по партийному принципу, а людей по эффективности. И подбирать такие кандидатуры будем именно по принципу эффективности их на тех или иных должностях.
Я правильно понимаю, что вы не готовы говорить о квотах, как это было принято ранее?
Да, мы не считаем, что должен быть квотный принцип. Мы считаем, что должен быть принцип профессионализма. Я считаю, что это абсолютно правильная и корректная позиция.
Насколько тогда может подвинуться ваш партийный список в ближайшей перспективе? Сколько людей, которые станут депутатами от вашей партии, пойдут в разные органы исполнительной власти?
Думаю, часть людей, которые есть сегодня в списке, уйдут в органы центральной власти, может быть, в Кабинет министров. Считаю, там есть профессионалы, которые могут достойно представлять не только нашу политическую силу, а и представлять интересы на государственных позициях. Сколько таких людей будет, я сейчас не готов ответить.
У нас на каждую позицию есть как минимум две кандидатуры, которые могут рассматриваться. Сейчас сказать, что это будет пять или десять человек, будет неправильно. Плюс, если мы говорим про Кабинет министров, то понятно, что это будет консолидированная работа Офиса президента, Верховной рады и будущего Кабмина.
Но, в первую очередь, этих людей будет подавать премьер, именно ему с ними работать и организовывать процесс, который должен привести к результату. Исходя из этого, мы будем понимать, кто останется в Раде, кто пойдет в комитеты, кто пойдет работать в центральные органы власти или Кабмин.
Все равно в ближайший месяц вам надо будет согласовывать министров, премьера. Будете ли вы при выборе кандидатур слушать и слышать позицию наших западных партнеров и международных финансовых организаций? Будете ли с ними консультироваться по конкретным кандидатурам?
Думаю, что слушать и слышать нужно всех, это нормальная политическая и государственная позиция. Другой вопрос, что действовать нужно в интересах своего государства. Это факт. Но если предложения или рекомендации от наших зарубежных партнеров будут… Мы понимаем, что они могут идти в унисон, иногда могут разниться. Но опять же это вопрос дискуссий, убеждений, вопрос кандидатур, которые будут предлагаться.
Если будет кандидатура, против которой явно будет МВФ, вы готовы пойти на то, чтобы не прислушаться к настойчивому мнению, что этот человек не должен быть назначен?
У нас не совсем корректный разговор получается. Мы не можем говорить о персоналиях. И не знаем позицию МВФ. Если я отвечу да или нет, это будет неправильно. Этот разговор должен носить предметный характер: позиция, человек, его профессиональные данные, его знания и почему МВФ или кто-то другой будет против. Это все совокупность конкретных фактов.
Когда мы сможем говорить о фамилиях или пуле фамилий на руководящие должности? Сориентируйте по срокам.
Думаю, реально это будет в преддверии начала работы новой Верховной рады. Но какие-то фамилии начнут появляться в СМИ раньше.
Ко Дню независимости? Насколько я понимаю, есть такая идея начать работу парламента с 24 августа.
Такая идея есть. Но, к сожалению, мы пока не можем говорить, будет ли это конец августа или начало сентября. Мы не скрываем, что хотим начать процесс как можно быстрее. Чтобы мы приступили к выполнению своих задач. А для это нужно, чтобы запустилась Верховная рада.
Рассматривается ли замглавы Офиса президента Алексей Гончарук на должность премьер-министра?
Думаю, этот вопрос нужно будет обсуждать в рамках работы Верховной рады, в рамках тех консультаций, которые будут иметь место. Еще раз повторю, мне не хотелось бы переходить на персоналии.
Что же касается Гончарука, о котором вы спросили, то я считаю, что это профессиональный человек, как и многие другие, кто сегодня работает в Офисе президента. Там собралась хорошая команда. Еще раз повторю: у нас много кандидатов на разные позиции.
Давайте раскроем еще тему не коалиции, но сотрудничества в Раде. В прошлом парламенте была практика, когда партии власти нужно было провести какое-то назначение, с которым были согласны не все даже в самой партии власти. В таких случаях часто пользовались услугами, например, того же “Оппоблока”, который подголосовывал, например, за назначение Генерального прокурора. Будете ли вы рассчитывать на голоса партии Медведчука?
Мы будем рассчитывать на голоса за те инициативы, которые будут полезны государству. Не думаю, что нас часто будет поддерживать “Оппозиционная платформа “За життя”. Мне почему-то так кажется. Я думаю, что важно, чтобы в парламенте была конструктивная позиция: даже если вы оппозиция, вы должны поддерживать те законы, которые будут работать на благо страны. А если не поддерживаете, то позиция должна быть не такой, что “вы власть и сами разбирайтесь”, а должна быть, что “мы не согласны с этим пунктом, с этим и с этим”.
Оппозиция должна быть тоже ответственной. Не только власть несет ответственность за то, что происходит в государстве. Но и оппозиционные политические силы, потому что за них отдали свои голоса граждане нашей страны. Когда они сидят, ничего не делают, а только смотрят, как коалиция или Кабинет министров сами себя закапывают, то это не государственная позиция. Это политическая позиция, но не государственная.
Но так всегда было.
Думаю, это тоже нужно менять. Было бы хорошо, чтобы оппозиция тоже работала.
Если вернуться к идее голосования. Мне было бы понятней, если бы народные депутаты голосовали за те или иные решения – или поддерживали или выступали против. Если мы с вами посмотрим, что происходит в Раде, то за решения голосуют, только если их поддерживают. Только зеленая кнопка.
А хотелось бы, чтобы была демонстрация эффективности работы, чтобы было понятно – ты поддерживаешь или нет, или, возможно, воздержался. Но когда ты вообще не голосуешь, тогда возникает вопрос – у тебя нет позиции? И второй вопрос – а что ты в это время делал? Не сидел ли ты не заказывал ли очередную путевку на Мальдивы или еще куда-то?
Поддерживаете идею, чтобы Рада принимала решения большинством от присутствующих на заседании?
Нет. Надо принимать решения большинством от общего количества депутатов.
Возвращаясь к “Оппозиционной платформе “За життя”. Как бы вы назвали их место на политической карте страны? Они себя называют “партией мира”, а кто-то их называет “партией пророссийского реванша”.
Мне на самом деле не нравится, когда оппозиционные политические силы начинают себя делить – оппозиция пророссийская (им это выгодно), другие рассказывают, что они – проевропейская оппозиция. В любом государстве всегда есть власть и есть оппозиция. Из тех результатов, которые мы видим, вряд ли “Слуга народа” будет оппозицией. Пусть оппозиция между собой разберется, кто из них какая оппозиция.
Есть вещи, которые происходили в рамках этой избирательной кампании, с одной стороны, они были очевидны, с другой – понимаю, что так делать нельзя, когда мы с вами говорим о том, что идут выборы и можно использовать разные технологии. Но есть вещи, которые вредят национальным интересам и безопасности. Выборы – не та война, на которой все методы хороши.
Кто повредил национальной безопасности?
Не повредил, а мог навредить национальной безопасности и интересам государства. Это попытка проведения так называемых телемостов. Это технология, используемая в рамках избирательной кампании, она не несла конструктива. Считаю, что этого делать не стоило.
А поездка Медведчука к Путину и переговоры за одним столом? Это конструктив?
Тоже нет. Это происходило в рамках избирательной кампании. Возвращение людей – это очень хорошо. Я рад за семьи, которые увидели своих близких. Но когда на этом начинают пиариться, это недопустимо.
Виктор Владимирович длительный промежуток времени был человеком, которого Петр Порошенко назначил в качестве главного переговорщика и обменщика. Давайте будем реалистами. Большой обмен состоялся в конце декабря 2017 года. Остальное время обменов не было. Был еще один на три-четыре человека. Мне кажется, это недостаточная эффективность для таких переговоров, особенно с учетом количества поездок в РФ и обратно. Когда это начинает происходить в рамках избирательной кампании, то это политическая технология, я с ней не согласен.
Плюс мы видим какой-то странный унисон, который происходит с представителями вроде бы противоположных политических векторов, но как-то оно в тандеме идет… Я имею в виду действия Порошенко и Медведчука. Мы это наблюдали в рамках президентской избирательной кампании. И сегодня это вызывает определенные недоумения, почему так консолидировано происходят определенные вещи, в том числе визиты в Страсбург.
Поездки Медведчука в Москву должны получать только политическую или и правовую оценку?
Мне в данной ситуации сложно говорить о правовой оценке. Я не являюсь представителем Службы безопасности или правоохранительных органов. Думаю, они на это дадут ответы.
По обычаю у нас оппозиции отдавали некоторые комитеты Рады и вице-спикерскую должность. Но это нигде не закреплено. У нас, кажется, в переходных положениях Конституции 2004 года было прописано обязательство принять закон об оппозиции, которого сейчас фактически нету. Вы его примете? Готовы сказать оппозиции: “вот это ваше”?
Я считаю, что закон об оппозиции должен быть принят. Но для начала его нужно разработать. Мы с вами начинали беседу с того, что у нас оппозиция не несет никакой ответственности. Она чаще всего действует по принципу “сам дурак”.
С другой стороны, оппозиция – бесправна.
Не совсем. Это было такое отношение власти на протяжении многих лет. Когда даже хорошие инициативы, которые шли от оппозиционных политических сил, а такие тоже были, хоть и не часто, отметались не потому что “они плохие”, а потому что “они не наши”. Это тоже неправильно.
Если мы говорим о том, что часть оппозиционных или неоппозиционных политических сил будет поддерживать законопроекты президента и коалиции, направленные на позитивные изменения в стране, то здесь должен быть тандем в работе. Другой вопрос, что об этом многие говорили, а мы планируем (принять закон об оппозиции, – ред.) это сделать. Но, думаю, это не первоочередной закон, однако его стоит принять.
Чтобы закрыть кадровый вопрос, хочу у вас спросить, останутся ли в правительстве люди из Кабмина Гройсмана? В первую очередь, речь об Оксане Сергеевне Маркаровой и Арсене Борисовиче Авакове. Видит ли ваша команда их в следующем Кабмине?
По персоналиям инициатива будет идти от премьер-министра. Ему нужно будет с этой командой работать. Мне сейчас некомфортно говорить о Маркаровой или Авакове. Не я являюсь премьером, не я формирую команду. У каждого из них есть свои плюсы и, наверное, минусы.
Аваков показал свою эффективность в рамках президентской и парламентской кампаний. Надо отдать должное, полиция заняла равноудаленную позицию, и выборы прошли прозрачно. Я понимаю, что была еще политическая составляющая, поскольку партии Арсена Борисовича на выборах не было, и в президенты от них никто не баллотировался, им было проще.
Если я не ошибаюсь, это первая избирательная кампания, когда полиция выполняла функции полиции, а не одного из политических инструментов, которые влияли на выборы. Если мы с вами говорим о реформировании, то, считаю, часть вещей была сделана. Реформу патрульной полиции я считаю правильной и достаточно эффективной. Но говорить о полном реформировании МВД, наверное, еще нельзя.
Аваков имеет какие-то гарантии от вашей команды?
Думаю, гарантий, о которых говорите вы – закулисных, в принципе, не должно быть. Общество должно понимать те процессы, которые происходят в стране. И раздачей индульгенций или каких-то обещаний мы не занимались и в президентскую кампанию.
И вы, и коллеги спрашивали по поводу должностей, позиций, кто кем будет после выборов. Мы искренне отвечали, что у нас таких договоренностей нет.
Смотрите, у нас есть один чемпион.
Кто?
Игорь Валерьевич Коломойский.
Почему?
Он угадывает. Богдана угадал. Он назвал Авакова, либо Коболева на должность премьер-министра, вот теперь мне интересно.
Ну, посмотрим. Я думаю, что по Богдану многие угадывали.
Игорь Валерьевич был особенно уверен и был готов ставить.
Игорь Валерьевич – человек рисковый, наверное. Я в казино не играю, но то, что Андрей мог и стал на тот момент главой Администрации, а теперь Офиса президента, вероятность была тогда большая. Поэтому ставки были такие себе.
С низким коэффициентом.
Да, с низким коэффициентом заработка, но с высоким коэффициентом полезного действия. Ребята наладили работу офиса, я считаю, что достаточно хорошо, и там собралась хорошая команда, которая показывает результат. Будем надеяться, что у них и дальше это будет получаться.
Еще один законодательный вопрос, который неразрывно связан с кадровой политикой. Ваша команда внесла законопроект о люстрации в прошлую Раду, будет ли он перевнесен в нынешнюю и будет ли голосоваться?
Президенту Зеленскому пытались рассказать о том, что он против люстрации, это происходило в рамках кампании, опять же пытались его выставить в каком-то не таком свете. Была инициатива Офиса президента, я думаю, что более глубоко и корректно об этом они бы рассказали. Рада, естественно, не проголосовала. Я думаю, что в этом законопроекте есть вещи, которые стоило бы реализовать в жизнь. Возможно ли его будет принять в полном объеме? Это вопрос дискуссионный. Я думаю, что такая дискуссия будет иметь место.
То есть, я так понимаю, что этот законопроект в той форме, в которой он появился, тоже был частью избирательной кампании.
Не думаю, потому что он не исходил от политической партии, он исходил от президента страны…
Который неразрывно с этой партией ассоциируется.
С какой партией?
Со “Слугой народа”.
Ну, подождите. Президент страны, в первую очередь, ассоциируется с постом президента страны. То, что президент поддерживает эту политическую силу именно потому, что она является частью его команды, это факт. Но в данной ситуации, если мы говорим о законе о люстрации, я думаю, что это нельзя расценивать как одну из составляющих избирательной кампании.
В той форме, с ограничениями избираемых должностей, он принят не будет точно.
Я бы хотел вам напомнить, если я не ошибаюсь, когда принимали первый закон о люстрации, там тоже шли дискуссии по поводу избираемых должностей, в том числе, например, президента страны и народных депутатов. Мы во многом являемся законодателями новых политических реалий, но в данном аспекте это как раз то, о чем говорили еще в 2014 году. Реализуемо это или нет, посмотрим в новой Верховной раде, но пока я думаю, что еще рано об этом говорить.
Что по другим законодательным инициативам? К примеру, недавно президент заявил о возможности получения двойного гражданства, в частности для этнических украинцев, которые живут за рубежом. Стоит ли ожидать этого в перспективе и для всех ли стран будет открыта эта возможность?
Думаю, что не для всех стран, потому что одна страна ведет свою историю с двойным гражданством, я имею в виду Российскую Федерацию. Сама инициатива возможна, но требует дополнительного изучения и подготовки законодательных норм, которые, с одной стороны, давали бы такую возможность, а с другой – защищали интересы государства и наших граждан.
Это же легко решается: для госслужбы – нет, а всем остальным можно.
Да. Я же говорю, что сама по себе идея абсолютно жизнеспособна, она нормальная. Ограничения, как и везде, должны быть, но это нужно закреплять на законодательном уровне.
Также ходили разговоры об имплементации Минских соглашений в украинское законодательство и упоминания в Конституции особого порядка местного самоуправления в ОРДЛО, которое уже было проголосовано в первом чтении в 2015 году. Тогда оно застряло, потому что не было голосов, и все это понимали. Сейчас будут какие-то движения по этим законопроектам?
Смотрите, для того, чтобы возвращаться к Минску и более глубоко заниматься его имплементацией, нужно его реанимировать. На сегодняшний момент у президента это начинает получаться. Запущен процесс, вернули туда Леонида Кучму, мы видим определенный позитив, к сожалению, не такой быстрый, как нам бы хотелось. Но когда механизм ржавел на протяжении стольких лет, его сразу запустить – не “вдшкой” брызнуть, поэтому у нас сегодня уже есть пример, где мы смогли остановить бои и развести войска, то есть, фактически выполнить первый пункт Минских договоренностей.
Но только в одной точке фронта.
Я об этом и говорю. Очень надеюсь, что эта практика будет распространяться на всю линию разграничения, и мы сможем реализовывать Минск в той последовательности, в которой он написан. Его тяжело назвать детальным планом. Но это такие широкие мазки, дорожная карта, мастер-план верхнего уровня, идя по которому, можно прийти к миру.
Второй аспект, это уже нормандский формат. Если получится его расширить за счет подписантов Будапештского меморандума, а именно, Соединенных Штатов и Великобритании, то это дало бы достаточно серьезный сигнал для имплементации Минских договоренностей в полном объеме.
Если я правильно помню последовательность пунктов в Минских соглашения, то там вслед за разведением войск идут выборы на неподконтрольных территориях.
Нет, там, к сожалению, еще длинный путь нужно пройти для того, чтобы прошли выборы.
Четвертый пункт – это выборы.
Для этого должно быть полное прекращение огня и разведение войск.
Если удается развести войска, ваша фракция проголосует за выборы на неподконтрольных территориях и если да, то по какому закону?
Выборы могут состояться только по украинскому законодательству и так, как должны происходить выборы – это волеизъявление граждан, а не принуждение их поставить галочку за того или иного представителя так называемых “ЛНР/ДНР”. Этот процесс должен идти в рамках Минска, но он должен защищать интересы государства Украина и происходить по украинскому законодательству.
Не так давно мы общались с главой Офиса президента Андреем Богданом, и он сказал, что, по его мнению, было бы неплохо на оккупированных территориях придать некий официальный статус русскому языку. После этого представитель президента в парламенте Руслан Стефанчук заявил, что это личная позиция Андрея Богдана. Скажите нам как лидер правящей партии, вы будете это делать или нет.
Это действительно была позиция Андрея. Во-первых, она не противоречит Минским договоренностям. Во-вторых, этот вопрос нужно будет обсуждать. Единственные красные линии, которые были начерчены и озвучены президентом, это то, что единственным государственным языком в нашей стране является украинский язык. Это мы не обсуждаем.
То, что может быть диалог касательно более глубокого использования русского языка, нежели на других территориях страны, – да, это возможно. Это соответствует Европейской хартии о языках, не противоречит украинской Конституции.
Такая же аргументация звучала при принятии “закона Кивалова-Колесниченко”. Один в один 2012 год.
Тогда, слава богу, не было войны, и тогда это носило другой характер. Это была не попытка найти точки, по которым можно объединить общество, а это, к сожалению, использовали как точку, вокруг которой можно собрать свой электорат. Потому мне, если честно, даже обидно, что вы сравниваете меня с представителями бывших политических элит.
Я не хотел обидеть.
Здесь абсолютно другие задачи стоят, чтобы закончилась война, чтобы реинтегрировать людей, которые живут там, а это один из путей решения этой проблемы. Я вам сейчас не могу предложить большой перечень опций, которые мы можем имплементировать, к сожалению. Но я думаю, что на какой-то диалог мы должны будем идти. Это не нарушает национальные интересы и ни в коем случае не ставит под сомнение вопрос о государственном языке. Говорить, что Андрей был не прав, будет тоже не правильно.
Не надо сравнивать 2012 год, когда были выборы. Вы прекрасно знаете, как происходят украинские выборы: определяются или создаются болевые точки, потом общество раскалывается и электорат начинает консолидироваться вокруг тех или иных политических сил. Мы это видели в 2006, 2007, 2012 году и это одна из технологий, которая тогда использовалась.
Сегодня же это попытка закончить войну и вернуть людей, которые находятся на временно оккупированных территориях. Вы как информационщики прекрасно знаете, что сделано слишком мало на протяжении всех лет войны в плане коммуникационной стратегии и выстраивания коммуникации с временно оккупированными территориями.
Я бы сказал – ничего.
Я более дипломатичен. Это действительно очень важно, потому что людей можно будет вернуть только духовно и ментально, а это не так просто, как нам бы с вами этого хотелось, особенно на фоне того вакуума, который представители уходящих политических элит создали по отношению к людям, которые проживают на временно оккупированных территориях.
О чем мы говорим, если наши ребята на фронте смотрят российские каналы или каналы так называемых “ЛНР/ДНР”. Это же ненормально, когда у нас идет гибридная война. Я всегда говорил, что информация и пропаганда всегда были частью войны, начиная с Первой и Второй мировой. Но это первая война, когда мы видим, что информация приобрела вид ключевого вооружения.
Это мировая тенденция.
Да, но в данной ситуации информация стала основным видом вооружения в войне. Даже если мы возьмем другие локальные конфликты, которые происходят в мире, там информационная составляющая присутствует, но она не является ключевой. У нас она стала ключевой. Сначала при оккупации Крыма, а потом ее использовали и при оккупации части Донбасса. В этом плане нам нужно будет много работать для того, чтобы изменить ситуацию.
Вернемся к языковой теме и парламенту. Руководство еще действующего созыва Верховной рады всегда очень жестко реагировало на попытки депутатов выступать на русском языке. В новом парламенте сохранится такая же картина?
Я всегда говорил, что языковая проблема инспирирована политиками. Нужно защищать национальные интересы и развивать государственный язык. Но механизмы развития должны быть абсолютно другими, и об этом говорил президент. Не пытаться через кнут, а пойти по пути пряника, создать условия, когда тебе выгодно будет, в первую очередь, даже экономически, делать продукт на украинском языке.
Возьмем печатные издания, которые работают на Востоке, для них нерентабельно будет использовать украинский язык. Хотите сделать на украинском издание – супер, но дайте помощь: снизьте налоги, создайте дополнительные профиты и люди скажут: да, нам выгодно, и начнут это делать. А когда вы просто приходите и говорите: а теперь будет так, то вы или хороните этот бизнес, или вызываете отторжение. Так оно не работает.
Это как с ребенком, а мы достаточно молодое государство в исторической ретроспективе. Можно убедить, уговорить и заинтересовать, а можно через угол или ремень.
Что касается языка в Верховной раде, стоило бы, чтобы народные депутаты использовали государственный язык, это было бы правильно. Все прекрасно его знают, если кто-то не знает, может подучить. Это адекватная позиция. Другой вопрос, что и по-хамски себя вести по отношению к своим коллегам, сидя в президиуме, тоже неправильно.
“Нечистью” называть никого не будете?
Надеюсь, мне не придется.
Перейдем к силовому блоку. Новым генпрокурором станет Руслан Рябошапка (замглавы ОП, – ред.)?
Генпрокурор – это человек, которого будет подавать президент, и мне как главе партии было бы некорректно забирать полномочия президента. Генпрокурор будет другим, это было не единожды сказано. И это было бы реализовано раньше, если бы у президента была такая возможность. Вы видите позицию Верховной рады, которая блокирует любые инициативы президента. У Зеленского нет даже возможности поменять генпрокурора в юридической плоскости. И в первую очередь этим пользуется сам генеральный прокурор. Но есть такая пословица: сколько веревочке не виться, все равно будет конец.
Стоит ли от вас ожидать каких-то кадровых изменений по остальной силовой вертикали, в частности антикоррупционной: НАБУ, Специализированной антикоррупционной прокуратуре, НАПК, также ГБР? Будете ли вы менять руководителей этих структур?
Если мы говорим о позиции в отношении антикоррупционных органов, то президент дал время САП и НАБУ показать свою эффективность. Он выделил им, если я не ошибаюсь, три месяца. И давайте будем реалистами, мы видим определенный позитив. Я как гражданин вижу, что эффективность работы увеличилась.
Перевожу сказанное вами на общепонятный язык — обыски у Петра Порошенко.
Нет, почему? Вы пытаетесь смотреть на отдельно взятые темы. А я говорю в целом о работе этих антикоррупционных органов, в том числе, об обысках у людей, которые подозреваются в коррупции. Я считаю, что это правильно, если антикоррупционные органы занимаются своей непосредственной деятельностью.
Я возлагаю очень большие надежды на Высший антикоррупционный суд. Думаю, что он заработает. Президент хотел и предлагал Верховной раде собраться, чтобы они хоть напоследок поработали – не получилось. Президент предлагал, чтобы Рада проголосовала и внесла изменения в закон, чтобы не засыпать Высший антикоррупционный суд малозначимыми делами.
Я понимаю, что в коррупции не бывает малозначимых дел, но, тем не менее, чтобы не парализовать работу суда различным спамом. Но произошло так, как произошло, я надеюсь, что следующая Верховная рада сможет это изменить.
Если говорить о НАПК, думаю, что эффективность этого органа оставляет желать лучшего. Если говорить о ГБР как о структуре, я вижу определенную активность с точки зрения обывателя. Я не являюсь представителем спецслужб, но мне все же кажется, что они неплохо выполняют поставленные обществом и государством задачи.
Часть дел, связанных с коррупцией, находятся не в ведении НАБУ и САП, они находятся в ведении Генеральной прокуратуры. Для того чтобы изменить сложившуюся ситуацию, надо поменять генерального прокурора – то, с чего мы с вами начали. Я надеюсь, что кадровые изменения будут происходить в новой Раде достаточно быстро.
Мы понимаем, что силовые органы при вашей власти будут “догонять” коррупционеров и, скорее всего, представителей прошлой власти.
“Догонять” коррупционеров. Давайте вот здесь поставим точку.
Будет ли они продолжать дела в отношении позапрошлой власти и приходить к каким-то конкретным движениям по представителям семьи Януковича, по Андрею Клюеву, по беглым чиновникам тех времен?
Здесь не должно быть моей позиции, позиции Офиса президента, позиции парламента. Здесь должна быть независимая работа правоохранительных органов, как антикоррупционных, так и всех остальных, которые должны бороться с преступностью, потому что не все дела в отношении лиц, о которых вы сейчас упомянули, являются коррупционными. Например, расстрел Майдана.
Мы считаем, что эти ведомства должны работать, не понимая, кто сидит на Банковой (улица, где расположен Офис президента, – ред.), кто сидит на Грушевского 5 (адрес Верховной рады, – ред.) или Грушевского 12/2 (адрес Кабинета министров, – ред.).
Давайте поговорим о внутрипартийной дисциплине. Такой фракции, как у вас, не было раньше ни у кого. Самая большая была у Партии регионов после выборов 2012 года – 185 человек. В ней были внутрипартийные группы, были ответственные за эти группы – Тигипко, Чечетов и другие. Как вы будете держать всех этих людей в одной направленности, чтобы они не разошлись по проектам, чтобы их не скупили олигархи? Возьмем вот свадебного фотографа (кандидат, победивший в 77 округе, Сергей Штепа, — ред.) с оплатой по 1300 гривен в час, которому могут предложить две тысячи долларов в месяц.
Ни в коем случае не хочу никого обидеть, но исходя из такой логики, так же говорят и про журналистов, что их можно скупить. А далеко не всех журналистов можно скупить, правда?
Не всех.
Далеко не всех. Вы сейчас берете и используете ту же риторику, которую использовали наши оппоненты. Нам что рассказывали, мол, эти свадебные фотографы подставные для того, чтобы слить округа. И кто сегодня стал народным депутатом?
А давайте вспомним теперь округ, где баллотировался Грановский (169 округ, Харьков, — ред.). Нам говорили, что мы специально поставили кандидата (блогер Александр Куницкий, — ред.), который непроходной, у которого нет рейтинга, начали выливать на него тонны грязи.
Но он признал, что у него другой паспорт есть.
Так он его сдал. Много было интересных разговоров и по господину Грановскому о том, у кого какие паспорта есть. Мы просто не использовали те технологии, которые использовали наши оппоненты. И кто там победил? Никто ничего не слил? Нам рассказывали и по Пашинскому, и по многим другим.
Но у Пашинского на округе вы в итоге проиграли (по последним данным ЦИК, кандидата от “Слуги народа” там побеждает самовыдвиженец Владимир Арешонков, — ред.).
Давайте посмотрим на остальные округа.
Эти победы, это же не заслуга свадебного фотографа и прочих людей. Вы с этим согласны?
Нет, не согласен.
Это их заслуга?
В рамках избирательной кампании я объехал 15 регионов. Хочу сказать, что все наши ребята, в том числе в Запорожье, работали для того, чтобы получить результат. Да, партия естественно во многом им помогла, и они это прекрасно понимают, потому что рейтинг партий помогал нормальным мажоритарщикам победить. Но это не значит, что ребята просто сидели и ничего не делали. А результаты выборов более чем показательны.
Касаемо внутреннего управления фракцией, у вас тоже будут какие-то подгруппы, кураторы этих групп?
Организационные вопросы, конечно же, должны будут, кто будет работать по комитетам и т.д.
“Разводящие” будут?
Нет, “разводящих” не будет.
Вы же снимете депутатскую неприкосновенность?
Да.
А примете ли вы закон об императивном мандате, чтобы в частности своих же депутатов держать в узде?
Что вы понимаете под императивным мандатом?
Вы своим кандидатам давали подписать меморандум, и они клятвенно обещали не отступать от линии партии. Сделаете ли вы законодательно так, что если они отступят от линии партии, то их лишат мандата?
Они не партии это обещали. Они обещали это людям, которые за них проголосовали. Мы действительно планируем и считаем, что будет правильно, если будет отзыв народного депутата.
То есть императивный мандат будет?
Императивный мандат и отзыв депутата – это разные вещи. Мы сейчас говорим о том, что будет за невыполнение своих функций как народного депутата. Если депутат не ходит на работу, и он лишается мандата – это императивный мандат или нет?
Кто это будет инициировать? Какая будет процедура?
Эту процедуру нужно будет прописывать. Одним из форматов, который мы рассматривали, это референдум по отзыву народного депутата, это могут быть и законодательно прописанные нормы: если вы не посещаете свою работу на протяжении, скажем, 30% рабочего времени.
Лишение мандата будет инициировать партия?
Это будет определять закон. Не пришли на 30% заседаний – лишаетесь мандата.
А если нарушил решение фракции?
Народные депутаты голосуют самостоятельно. Другой вопрос, что послужило причиной голосования. Если человек может объяснить свое решение, это одно дело. Другое дело, если человека просто купили, тогда сразу включается даже не партия, а антикоррупционные органы.
Например, если ты не проголосовал за снятие депутатской неприкосновенности, то объяснять это надо будет не партии, а людям на округе.
Мы говорим не об этом, а о том, как вы будете организовывать 250 человек, чтобы они голосовали так, как вам надо. Политическая ответственность перед избирателем в украинских условиях, к сожалению, это вопрос десятый.
Я с вами не согласен.
От вас в Раду прошли десятки людей, не имеющих постоянного места работы. Депутатская работа официально не принадлежит к числу самых оплачиваемых профессий в Украине. Эти новые депутаты удовлетворятся своим официальным доходом? Или вы будете их стимулировать к дополнительным источникам заработка, разрешенным законом: творческая, преподавательская деятельность и т.д.?
Да, кто умеет, может заниматься разной деятельностью, позволенной законом, но это будут далеко не все. Есть люди, которые идут в Раду, имея запас финансовой мощности, они могут потратить пять лет, чтобы изменить эту страну. Если кто-то решит, что он придет в Раду, чтобы улучшить свое благосостояние за счет госбюджета или голосований… Мы на встречах с нашими кандидатами-мажоритарщиками в регионах говорили им: если у вас есть такая цель глубоко в душе, просто не ходите в Раду, не надо.
Не будет индульгенций “своим”. Будет закон: если ты украдешь из бюджета, ты сядешь, ни партия “Слуга народа”, ни Офис президента защищать тебя не будут. В этом плане весь парламент у нас будет равен, особенно после того, как мы снимем депутатскую неприкосновенность.
Некоторое время назад Владислав Сурков написал свою известную статью про “глубинный народ” и “глубинное государство”. В сурковских воззрениях вы достаточно хорошо понимаете чаяния “глубинного народа”. Как вам это удается?
Я не знаю, что вы имеете ввиду под “глубинным народом”. Я действительно хочу, чтобы мои дети жили в Украине и никуда не уезжали. Это “глубинный народ”? Я хочу, чтобы им было здесь комфортно, чтобы они не знали, что такое коррупция, чтобы в стране был другой уровень образования и медицины. У меня была возможность уехать из этой страны, у меня есть возможность и сейчас не заниматься политикой, как и у многих людей из нашей команды, которые идут в парламент.
Вопрос заключается в том, что ты можешь или смотреть на это всё со стороны, или пробовать это изменить. Наша команда решила для себя, что мы будем это менять, в рамках своих возможностей и компетенций. И “глубинный” это народ или не “глубинный”, я не знаю, это украинский народ и украинское государство.
Ваша политическая команда сейчас ставит рекорды популярности в народе. Вы понимаете, что через довольно короткое время вас могут столь же сильно возненавидеть, как вас сейчас любят?
Нас будут ненавидеть, если мы не будем делать то, что мы обещаем. Вы сейчас говорите о политической составляющей, о “медовом месяце”, после которого падает рейтинг партий и политиков. Это правда, и это происходит всегда. Другой вопрос, что если украинское общество будет видеть, что команда Зеленского меняет эту страну и делает то, что она обещала, это не будет происходить так катастрофически.
Всегда есть люди, которые через месяц тебе скажут, что ты уже “плохой”. Не потому, что ты что-то плохое сделал, а потому что так у нас заведено. Но подавляющее большинство, особенно на фоне того, что никто ничего никогда не делал, будет готово видеть те позитивные изменения, которые будут проходить и в Верховной раде, и в Кабинете министров.
Досрочные местные выборы будут?
Думаю, сейчас вопрос так не стоит, давайте пока закончим парламентские. Нужно ли готовиться к местным выборам? Конечно. Президент об этом четко сказал: не расслабляться! Я как человек, пришедший из политконсалтинга, скажу, что любые следующие выборы начинаются после того, как закончились предыдущие.
Источник: www.rbc.ua